***

Рынок кипел одним ярким компотом овощей и фруктов. В его урожайной суете я вдруг увидел мальца лет 4-х , который понуро брел среди торговых рядов. Руку мальчонки оттягивала огромная белая коробка из –под торта. Картонный короб бил его острыми углами по ногам и уже не радовал начинкой. Мальчик с надеждой вглядывался в полы взрослых пальто, словно мамонтёнок, который искал маму по цвету шкуры. Его щеки катали слезы. Он шел прямо ко мне. В груди у меня защемило, и даже навернулась слеза, совсем не та, что сейчас только вытер пацан со своего лица, слеза какого-то глупого сочувствия и жалости. Мне сразу захотелось усыновить его или хотя бы помочь найти мать, но та опередила меня. Она настигла сына сзади, нагнулась к нему, и сначала, как следует отругала, потом обняла так крепко, что глаза ее заблестели.

***

Сижу на кухне, делать нечего, есть не хочется, собираю пальцем крошки со стола, в одну небольшую кучку, потом ставлю чайник, смотрю в окно. Там осень. Деревья голы, верный признак идти за зимними сапогами. Листьев почти нет, все они в моей ладони. Чайник закипает, я выключаю его машинально, высыпаю чай из ладони в фарфор, завариваю саму осень, наливаю в чашку и пью. Снова погружаясь в ближайшее будущее, открываю морозилку, отчетливо ощущаю, что скоро зима, достаю оттуда холодную курицу и бросаю в раковину, чтобы разморозилась. «Хватит хандрить — курица!» — говорю себе вслух. Весна не за горами, а там и лето. Натру ее хреном и в духовку.

Отрывок из романа «Безумие»

Я вспомнил мать, женщину добрую, мягкую и справедливую, на ней сейчас было летнее ситцевое платье, она улыбалась, впрочем, как и всегда. Несмотря на то, что лицо её оккупировала безграничная грусть, позитив – вот чем она всё время пыталась зарядить мою душу, да и не только мою. Очень захотелось ей позвонить и спросить: «Для чего я родился?» Я посмотрел на руку. Фосфорные насечки на стрелках в кромешной тьме, словно путеводные звёзды в ночи времени, они указывали мне, что поздно. Слишком поздно, чтобы звонить. Был бы жив отец, можно было бы и позвонить. Мать будить не хотелось, пусть даже она и не спала сейчас, пусть даже тоже думала обо мне. Не хотелось будить её от этих мыслей. Когда она думала обо мне, мне становилось как-то спокойнее. Любому человеку становится спокойнее, когда о нём думают тепло.

Ринат Валиуллин «Безумие»

***

В этот вечер она не знала чем заняться. Телефон молчал. Фортуна раздвинула пасть ноутбуку, тот скучно зевнул: ни одного предложения, слова, даже буквы. Будто все поклонники вымерли неожиданно от какой-то ужасной болезни, передающейся по Фрейду. Душа тоже задремала. Девушка взяла в руки книгу, открыла наугад и начала читать о том, что она не одна такая. Фортуна знала, что как бы ей ни хотелось, как бы ни рвалось из нее чувство прекрасного природного инстинкта к какому-нибудь самому завалящему принцу на самом завалящем белом коне, книгу не перекричать. Только та могла ее как-то успокоить перед сном.

***

На часах понедельник, и это немного тревожило, силу воли натягивая вместе с колготками, Алиса была уверена, что ничем не обязана прекрасному этому миру, разве что выйти из дома вовремя. Она посмотрела на мужа как на сожителя или на сожителя как на мужа: любимого, спящего, сильного. Хотела поцеловать, но остановилась, всем поцелуям сказала – некогда, потом подошла к зеркалу, сделала контрольный выстрел помадой, её губы налились кровью, молча призналась себе, что хочется быть раскованной, молодой, влюблённой, но на часах понедельник, надо брать себя в руки и выглядеть строже.
Мне не встать. Понедельник наступил… прямо на меня. Понедельник был из тех, кого не интересовало моё прошлое, чем я занималась все выходные и с кем. В понедельник я как никогда жду вечера. Когда домофон сообщает мне, что ты пришёл, я лечу к зеркалу, убираю лёгкими пальцами тени усталости, отпираю дверь и жду, считая этажи надвигающегося на меня лифта, который поднимает вместе с тобой моё настроение на самый верхний этаж.

***

-Кот! Ты любовь мою здесь не видел?
-Только тапочки. А давно пропала?
-Я не знаю точно, жили-жили, всё как у всех: ужины, телевизор, скандалы, постель и сны… А потом раз — как обрезало.
-Успокойся, почеши мне спинку. Пораскинь своими мозгами.
-Ну?
-Что ну? Рука у тебя холодная.
-И что?
-Что-что? Значит чувства остыли.

Ринат Валиуллин «Повесть о настоящем Шарике»

Отрывок из романа «Соло на одной клавише»

– Слушай, я что-то не хочу ничего. Твои песни будут вечны. Я не хочу гробить свою жизнь. У нас с тобой разные интересы и потребности, я не получаю удовольствие от такой жизни. Я постоянно хочу жить иначе, хватит меня мучить, я всё равно не буду так жить всегда. Просто брак показывает: всё окраина, так будет всегда, так что надо задуматься, я хочу жить по возрасту. Ты думал, я вечно буду терпеть твоё равнодушие, что я смогу ограничить свою культурную жизнь прогулками от холодильника до спальни? Баста! Шарик, который болтался в голубом небе моей мечты, лопнул.
– Какой шарик?
– Под названием терпение. Я ухожу. И хватит уже кусать губы.
– А что мне ещё кусать?
– Можешь приниматься за локти.

Отрывок из романа «Где валяются поцелуи»

Дом был действительно пожилым и грузным, с лишним весом опыта и недомоганий. Шершавое мрачное лицо прошлого века, изъеденное окнами, лишний раз напоминало, что по ночам его мучила бессонница. А всякий раз, когда входили люди, он открывал рот, тяжело вздыхая и громко чмокая губами, провожал их в глубь себя, по широким бетонным лестницам, в свой внутренний мир, где теплилась жизнь. Он, как никто другой, знал, что жизнь — это цепь причин и следствий, которую надо постоянно смазывать любовью, чтобы не скрипела от обстоятельств. Гулкие шаги жильцов, как стук сердца, отдавались в его душе. Давление было ни к черту: то опускалось, то поднималось, как сейчас. Наконец лифт остановился на седьмом и из него вышли мужчина и женщина.

Отрывок из романа «В каждом молчании своя истерика»

-Надо же было так влипнуть с первого взгляда.
-Влюбиться с первого взгляда не сложно, сложнее жить с ощущением, что ты уже не первая. Когда ты поняла, что влюблена?
-Стоило ему только не позвонить.
-Зачем он тебе нужен был, он же взрослый, да и красавцем его не назовешь.
-Да, причем здесь красота… За красоту можно полюбить виртуально, актера или музыканта. Мама, разве за красоту любят своих мужчин?
— Нет, конечно, — после небольшой паузы ответила мать. — Для меня критерием мужской красоты всегда были сильные руки. Именно они являются вещественным доказательством поступков.

Отрывок из романа «В каждом молчании своя истерика»

-Мне всегда не хватало мужчины, — сидела она очень близко и ласкала рукой чашку с кофе.
-Мне женщины, — взял он в руку ее ладонь.
-Что же мы время теряем?- она явно была не против.
-Не знаю, — он сжал ее осторожно.
-Вы же только что мне сказали что заняты, — посмотрела она тревожно.
-Я соврал,- он ответил спокойно взглядом.
-Я не поверила, — улыбнулась она.
-Начнем с поцелуев? — губы его шепнули.
-Да, мне бы только стереть помаду, — прижалась она к его сильному телу.
-С этим я разберусь, главное чтобы не было грима на чувствах, — поглотил ее в пучине своих объятий.